59 минут | Белореченск

Ежедневные новости Белореченска — главные события. Для связи — [email protected]

Несчастье Лихоносова

Новость опубликована: 19 ноября 2018

Наконец-то, появилось более или менее объективное суждение о писателе В.И. Лихоносове (ИА Красная весна http://rossaprimavera.ru/article/f4f6dd65). Давно пора было бы это сделать, так как умолчание об истинном смысле его общественной деятельности дорого обходится для нравственного здоровья кубанцев, и не только для них. Впрочем, оценку В. Лихоносова как писателя, идеолога и редактора дал в свое время известный критик, публицист и прозаик Петр Ткаченко. Другое дело, что его многочисленные исследования и книги, выходившие и выходящие, в том числе и на Кубани, как видно по всему, малоизвестны кубанской общественности. Да это и не удивительно, так как после «демократической» криминальной революции, как и после всякой революции, русская литература снова сброшена с «корабля современности», по сути, изъята из общественного сознания и изгнана из образования. Сброшена теперь уже не с помощью варварских запретов, а с помощью лукавого «рынка», к культуре, а к литературе в особенности, вообще не приложимого. Когда разрушен литературно-художественный процесс, художественная, общественная, научная мысль перестает циркулировать в обществе, как кровь в живом человеческом организме…

Но надо быть до конца объективным и справедливым. Правильная и праведная критика В. Лихоносова не дает никаких оснований отрицать казачество вообще как таковое, как уникальное явление русской жизни, а значит и нынешних потомков его. Упрекать казачество гамузом в «сепаратизме», «самостийничестве», «коллаборационизме» ни в коем разе нельзя. Если же мы «казачество» и эти идеологические ярлыки употребляем как синонимы, в таком случае, надо согласиться с тем, что недоброжелатели России добились-таки своего. И добились с помощью нехитрых, абсолютно несостоятельных идеологем типа «казачество – народ», «казачий язык»… Что касается языковых и диалектологических аспектов, смотрите авторский словарь Петра Ткаченко «Кубанский говор. Балакачка» (Краснодар, Традиция, издание третье, 2012), а также его статьи: «Не вдаваясь в лингвистические подробности…» и «Говорливая Кубань».

Кубанских литераторов, публицистов, мыслителей, общественных деятелей понять можно. Как критиковать русского советского писателя Виктора Лихоносова, если он давно уже изначально и, как видно, авансом является персонажем «Советского энциклопедического словаря» за рассказы и повести «На долгую память» (1968) и романы «Когда же мы встретимся?» (1978). Романы – так в энциклопедии, во мн. ч. То есть, по свидетельству самого автора, за неудавшийся роман… Много ли мы найдем современников автора, которые за столь немногое были бы занесены, что называется, на скрижали «истории» и «вечности»?.. Ах, да, это же был удушающий разгул «красной идеи», борьбе с которой посвятил творчество и всю свою жизнь В. Лихоносов. Правда, энциклопедия, кажется, ошиблась, назвав его писателем «советским», в то время, как он является писателем антисоветским. Но сам В. Лихоносов от столь высокой оценки и вытекающих из нее выгод, насколько известно, не отказывается… Как можно критиковать лауреата Государственной и всех мыслимых и немыслимых премий? Причем, продолжающего их получать за написанное более сорока лет назад. В условиях изгнания русской литературы из общества это выглядит уже даже не комично, а скорее зловеще, так как носит признаки какого-то безумия. Это явление Петр Ткаченко как-то назвал со страниц «Литературной газеты» – «премиально-фуршетным дурманом», который навязан нам вместо литературно-художественного процесса…

Что касается романа «Наш маленький Париж», то это феноменальное, единственное в своем роде явление нашей литературы и общественной жизни. Роман, выдвигаемый на Государственную премию и отмеченный ею, по сути, не обсуждался. Его обсуждение ни в писательской среде, ни в обществе не получилось изначально. Уже на заседании совета по прозе Союза писателей РСФСР («Все связано с душой», В. Огрызко, «Книжное обозрение», № 11, 11 марта 1988). Где, как ни странно, роман и выдвигался на премию. Роман, вроде бы, о казаках, который отказались читать потомки казаков. Видно, учуяли в писаниях автора, ортодоксального либерала, рядящегося в тогу «патриота», а то и «писателя-почвенника». И тогда обсуждение романа свелось к тому, как неразумные по темноте своей люди не хотят читать столь замечательное произведение… И даже само его «нечитание» выставлялось как похвала или признак высокого художественного уровня. Как, к примеру, в суждении Лидии Сычевой: «Что сочинила критика об этом романе? Не знаю… Господи, а что мне до критики… Что дальше? «Читать-то особенно некому. Это как фотография на память: более всего говорит она чувству родственников». Родственников осталось мало. В библиотеке Литинститута я взяла двухтомник Лихоносова 1984 года издания. Я была первым его читателем…» («Наш современник», № 6, 2000).

Видимо, читатели безошибочно распознали, что это роман не о них, а лишь о тех, кто в Париже, как уже бывало в нашей российской жизни: «Под народом вы вообразили себе один только французский народ, да и то одних парижан, и стыдились, что русский народ не таков» (Ф. Достоевский, «Бесы»).

Что касается духовно-мировоззренческой основы романа «Наш маленький Париж», то в условиях разрушенности литературно-художественного процесса конем этого всего не объедешь. А потому отсылаю к статье «В европейском ласковом плену…» (авторский литературно-публицистический альманах Петра Ткаченко, выпуск шестой, М., ООСТ, 2009). И его же – «Чужой «маленький Париж», или Торжество идеологии западничества» («Литературная газета», № 3, 2017).

Более чем за полувековой период жизни на Кубани писатель В. Лихоносов так и не удосужился изучить феномен казачества. Пять поколений казачьей жизни на берегах Кубани для него – ничто. Он берет казачество лишь в период революционного анархизма, когда все пребывали в «повальном сумасшествии» (И. Бунин). И это аномальное состояние людей, их беснование, вызванное катастрофой крушения государства, выдано за некую незыблемую историю казачества. А потому, согласно таким либеральным воззрениям, казаки могут быть только в Париже или еще где-нибудь. В России же остается только одна «красная идея», которая рано или поздно должна быть уничтожена. И автор старательно ее уничтожал, то есть, ту жизнь, в которой жил. Иными словами, писатель отказался осмысливать свое, Богом данное ему время. Мне напоминает это смердяковщину. В самом деле, разве не об этом свидетельствует тот факт, что писатель В. Лихоносов поучал, обличал и стыдил атамана В. Громова за недостаточное почитание им А.Г. Шкуро, видя в последнем образец и эталон нынешнего патриотизма: «Атаман, до сих пор не посмевший укрепить на стене Рады (а уж у себя в кабинете упаси Бог) портрет генерала Шкуро, не может заслужить уважения казаков» («Записи перед сном», «Наш современник», № 10, 2006). Того самого А.Г. Шкуро, по словам В. Лихоносова, – «последнее рыцарство» – который пришел в нацистской немецкой форме во время Великой Отечественной войны «освобождать» нас от коммунизма. При этом «забывает», что его отец погиб на войне, отнюдь не на стороне Шкуро, а защищая Родину. В таком случае, разве это не смердяковщина, то есть не отцеубийство?.. А как тогда это называется? Ну, с какой стати В. Громов, мой ровесник, родители которого вынесли Великую Отечественную войну, должен почитать предателя?

Да и в Гражданскую войну это «рыцарство» отличалось особым зверством. Во всяком случае, отдавать на разграбление своему обезумевшему воинству города Кисловодск и Воронеж, – до такого средневековья даже тогда мало кто доходил… Такой вот у нас получается «патриотизм».         А разве суд над Шкуро и другими коллаборационистами был неправеден?! Или он отменен и пересмотрен?! Если нет, а это так, в таком случае писатель ратует за беззаконие…

Восемнадцатилетнее редактирование В. Лихоносовым журнала «Родная Кубань» – особая статья в том смысле, что невозможно определить и исчислить тот урон и травмы, которые нанесены этим изданием художественному и общественному, да и просто человеческому сознанию. Началось с низвержения и умаления самых выдающихся сынов Кубани и России, таких, как Григорий Митрофанович Концевич (1863–1937). Регент Войскового певческого хора, фольклорист, педагог, композитор, восстановивший Кубанский хор в советский период. Наконец, пострадавший, уничтоженный за народную песню, уж никак не заслужил никакого критицизма. Но со страниц «Родной Кубани» обвинялся в необразованности (закончивший Придворную капеллу) и… в плагиате. («Родная Кубань», № 2, 2000). Впрочем, см. об этом в книге Петра Ткаченко «Кубанские песни. С точки зрения поэтической» (Краснодар, Традиция, 2012). Ну, и конечно же, изначально на страницах «Родной Кубани» казаками почитаются только и исключительно коллаборационисты, то есть лишь те, кто перешел на сторону противника, только предатели. Неудивительно, если и на Кубани появится свой «Коля с Уренгоя», мальчик, которого лукавые и безответственные дяди и тети не без помощи В. Лихоносова потащат в германский Бундестаг обличать и унижать свою Родину, Россию, и славить Шкуро, Краснова, Науменко, не ведая о своих действительно, героических дедах…

Разумеется, казус с редактированием В. Лихоносовым журнала «Родная Кубань», никогда не работавшего редактором, вызвал неприятие, протест и полемику в писательской среде. Но кто ее слышал? Именем «живого классика» ее придушили. И тогда тот же Петр Ткаченко выступил со статьей «Дурлук кубанский» («Кубанские новости» 13 октября 1999). А также в его книге «На Ольгинском кордоне» (М., Стольный град, 2000). Как оказалось, «либеральная» жандармерия – деспотичней и беспощадней советской цензуры. Та хоть какая ни была, но узаконенная. А эта – по полному произволу. Тут – свобода! …Разумеется, не для всех.

Нельзя не поразиться какой-то нравственной глухоте писателя. В этом отношении характерна публикация Олега Михайлова «Не услышать родных голосов» и В. Лихоносова «Памяти белого офицера» («Родная Кубань», № 1, 2008). Публикации посвящены переписке писателей с Александром Алексеевичем Сионским, последовательно боровшимся с советской системой, точнее, с Россией, состоявшим на службе фашистской Германии, готовя разведчиков для Рейха. После войны он продолжил антироссийскую службу. И специализировался теперь уже на поиске и вербовке «интеллигентов, выступающих против советской власти» в России, то есть формировании пресловутой «пятой колонны» у нас в стране. Не могу поверить в то, что наши советские писатели не осознавали того, что их «ведет» разведчик, противник их страны, их Родины… И это – «родные голоса»? Странная родня… Как это вяжется с репутацией В. Лихоносова как патриотического писателя, я не знаю.(См. об этом статью Петра Ткаченко «В европейском ласковом плену»).

Коллаборационизм, можно сказать, стал главной темой журнала «Родная Кубань». Какая-то чертовщина получается. Ведь журнал издается администрацией края, на деньги налогоплательщиков и вне всякого «рынка»… Или это и есть выражение официальной политики? «Орлами земли родной», по В. Лихоносову, могут быть только те, кто перешел на сторону завоевателей, кто ушел с фашистами. Иных кубанских «орлов» в косоглазом, до предела идеологизированном мире редактора В. Лихоносова просто нет. А как же казаки, воевавшие в казачьих соединениях в годы Великой Отечественной войны? Да это же «советские казаки», а значит, по В. Лихоносову, не настоящие, хотя кровь и гибель их были вполне настоящими. Можно ли чем-нибудь извинить эту язвительность – «советские казаки», когда вот уже четверть века, как нет у нас никакой советскости? Тогда на кого направлено это унижение, которое писатель скрыть не в силах? На всех нас, на казаков вообще…

Иное дело Федор Кубанский (Горб), воевавший против своего народа на стороне фашистской Германии: «На привольных степях кубанских» («Родная Кубань», № 2, 2009), «Орлы земли родной» («Родная Кубань», № 1, 2012). Я также не могу поверить и в то, что наши писатели, как говорится, инженеры человеческих душ, люди, чуткие к слову, не заметили того, что душераздирающий голос Н. Плевицкой «Не услышать родных голосов», выражавший судьбу многих русских людей, оказавшихся в эмиграции, направлен оттуда, из зарубежья, в Россию. А наши писатели взывают к «родным голосам» туда – из России, в которой, по их представлениям ничего, кроме «красной идеи», нет. «Родные голоса» для них – только и исключительно там.

Из всего этого следует единственный вывод: из непомерно трагической судьбы наших дедов-казаков сделана «либеральная» идеология для разрушения нашей жизни и вычеркивания из истории страны и народа, пожалуй, самого сложного ХХ века…

В. Лихоносов остается в своем амплуа и, не являясь редактором «Родной Кубани». В этом убеждает его публикация «Три дня в архиве» («Кубанские новости», № 196, 2017). Шкуро у писателя все еще остается эталоном сегодняшнего патриотизма. Правда, теперь вкупе с его отцом, Григорием Федоровичем. И тут же писатель пристыжает тележурналистов Ольгу Скобееву и Евгения Попова, работающих в прямом эфире. В их передаче «60 минут» – «с одними и теми же гостями, пусто болтающими об американском президенте Трампе и украинских бесах». И это публикуется в официальной газете краевой администрации «Кубанские новости»… Ведь по логике писателя, журналисты возводят напраслину на американского президента и врут о событиях на Украине. Я уж не говорю о том, что эта странная позиция официальной краевой газеты противоречит курсу верховной власти страны. Или газета находится в оппозиции? И поди ж ты, не возмущает писателя бесконечная пошлость А. Малахова, а информационная программа приводит в негодование.

«Классово, по-большевистски» относится к истории сам либерал В. Лихоносов, видя в В.Г. Науменко «великого казака», а в его судьбе – «сгусток» трагедии казачества». Заблудился человек, фашистскому Рейху послужил. Зачем же смущать теперь умы и души людей этой исторической неприглядностью? И прокуратура поступает совершенно верно, оспаривая законность мемориальной доски В.Г. Науменко. Или законность не нужна, а нужна лишь – «безграничная свобода», неизбежно приводящая к деспотизму? (Ф. Достоевский).

«Сгусток» трагедии, и не только казачества, незамордованные новой идеологией, «отсутствующей» в нашей Конституции, люди давно уже постигают через книгу Бытия Ветхого Завета, через природу каинитства, а не через исторически ничтожных личностей. Невозможно осмыслить нашу историю без Священного Писания. И никакими Науменками этого теперь не заслонить. Разумеется, это недоступно либеральному писателю, тщательно скрываемому свой либерализм в «патриотизме».

Но либерализм и коммунизм – явления одного корня. Все тот же материализм и атеизм, но только уже с молитвой и со свечкой. Это только усугубляет нашу трагедию. И не верному идеологическому оруженосцу «либеральной» революции В. Лихоносову учить нас, потомков казаков, нашей истории и патриотизму.

О «возрождении казачества» надо сказать особо, поскольку была очевидцем и участницей с самого его начинания, с 1990 года. Оно нам, потомкам казаков, такое «возрождение» не особенно было нужно, а теперь и вовсе, когда за эти годы обнажился его потаенный смысл. Либерал В. Лихоносов, для которого казачество не более как экзотика, не задается вопросом о том, зачем и почему было предпринято «возрождение казачества» накануне очередной революции. Но мы-то, потомки этого несчастного и гонимого племени, задавались и задаемся этим вопросом. Зачем неореволюционерам, предпринявшим новую, очередную, теперь – «либеральную» революцию в России, понадобилось «возрождение казачества»? Внукам тех, кто уничтожал наших дедов? Совершенно очевидно. Для новой революции в российском, русском народе была отыскана самая обиженная, самая гонимая его часть, чтобы, вроде бы в целях восстановления справедливости, на ее трагической истории сделать идеологию новой революции, либеральной, т.е. разрушить нашу жизнь. И сделали, и разрушили. И потомки казаков поучаствовали, к сожалению, в этом. Вот к чему была эта провокация – казаки-де народ, не русские… Неужели и далее мы позволим из трагической судьбы наших дедов и отцов делать на посмешище всему свету балаган, что последовательно делает В. Лихоносов?! Для него это лишь разрешение своих личных житейских проблем и нужд, как в советское время, так и в «демократическое». Но писателя, не осознающего того, что талант – это не право, а обязанность, – трудно назвать истинно русским писателем…

Да, многое в нашей жизни свершается по присловью: не было бы счастья, так несчастье помогло. Так и «возрождение казачества», предпринятое на такой идеологической основе, теперь может послужить доброму делу и воспитания, и постижения своей истории. Но конечно, на другой мировоззренческой основе…

Постоянные, бесконечные сетования В. Лихоносова на то, что на Кубани нет писателей и что нынешние потомки казаков, конечно же, и непременно «господа советские казаки» (это-то четверть века спустя после уничтожения советского строя) не хотят знать своей истории, не хотят «славить предков» и ничего не хранят, давно уже стало притчей во языцех, к чему серьезно относиться невозможно. Ну писатели – понятно, кроме В. Лихоносова, конечно же, других нет. Тут уж давно всем очевидно, что напоминает он нам известный персонаж перед зеркальцем: «Я ль на свете всех милее…» из сказки А.С. Пушкина… Ну а о казаках, давайте, что-нибудь одно: или «товарищи советские» казаки, или «господа либеральные, демократические», так сказать, неореволюционные казаки. Зачем же говорить о том, чего вообще нет на свете?

А вот, что касается истории… Здесь В. Лихоносов явно пребывает в неведенье. Кубань всегда отличалась развитой исторической наукой, этнографией и краеведением. Об этом свидетельствует уникальный дореволюционный «Кубанский сборник». А также такие выдающиеся историки, как И.Д. Попко, П.П. Короленко, Ф.А. Щербина. Просто казаки осознают себя совсем иначе, чем думает о них В. Лихоносов. Так в публикации «Три дня в архиве» он дважды жалуется на то, что утеряно в архиве «дело» о разграблении Марии-Магдалинского монастыря в 1918 году. Словом, не знают и не хотят ничего знать ленивые и нелюбопытные казаки… Да и действительно, казачество – совсем не то, что возомнил о нем автор «Нашего маленького Парижа». Между тем, как Петру Ткаченко давно известны эти материалы. И не только Марии-Магдалинской пустыни (коммуна «Всемирная дружба»), но и материалы о разграблении Екатрино-Лебяжеской пустыни (коммуна «Набат»). Документы эти известны из материалов краеведа Ф. Палкина, почти полувековой (!) давности, помеченные 9 декабря 1969 годом: «Комиссия по дезорганизации (тяжкие воспоминания)». Писатель использует эти материалы в работе «Для лепшей певности и дальней памяти», опубликованной в альманахе «Поход» (М., 2013). А также – в книге «Кубанский лад» (Краснодар, Традиция, 2014) неленивым и любопытным, действительно заинтересованным своей историей кубанцам, вполне доступной. Кстати, работа эта посвящена не только тому, как разоряли и грабили, не тому, чтобы столь запоздало обличить и устыдить разорителей, когда им уже давно все равно, а находке неизвестных, не вошедших в научный обиход книг Межигорского монастыря…

Уже давно настало время печалиться над новым, «демократическим» крушением страны, оплакивать сотни тысяч наших сограждан, погибших при развале Советского Союза и за последующие годы. А нам спекулятивно тычут в лицо вздохи об «исторической России», под чем можно разуметь все, что угодно по своему усмотрению. Или этих сотен тысяч погибших сограждан либералу и «монархисту» (два в одном флаконе) В. Лихоносову не жаль? Видимо, так. Все это ведь во имя торжества «демократии», так и не восторжествовавшей. Шкуро и Науменко дороже…

Мы никого не просили оплакивать наших дедов. Лукавые профессиональные плакальщики нам не нужны. Так как на чужом горе они делают свои игрушки: «Мое войско теперь далеко, / А земля – без предела./ Может, храброе полегло,/ Но какое вам дело?» (С. Хохлов). В отношении своих дедов, погибших на Кубани и в Архангельской области, я делаю это сама, без профессиональных плакальщиков, тем более таких лукавых, как В. Лихоносов.

Когда думаешь о писательской и человеческой судьбе В. Лихоносова, приходишь к выводу, что советская, действительно, гуманистическая система сформировала особый тип писателя, нигде более не встречаемого. Скорее «общественного деятеля», чем писателя. Какая-то мировоззренческая и идеологическая невнятица. Ну, не по недосмотру же эта система издавала миллионными тиражами «Наш маленький Париж», роман, подтачивающий эту систему? Вручала за это «диссидентство» Государственную премию… В большинстве своем это писатели, выходящие не из русской литературной традиции, а из той идеологической похлебки, которая образовалась у нас в советский период истории. И это несоответствие реального уклада жизни и его мировоззренческого обеспечения явилось главной причиной нашего нового государственного, народного и человеческого крушения… Что пред этим интеллектуальная несостоятельность отдельного писателя, не ведающего о том, что его слова – суть уже его дела… Этим «несоответствием» жизни и идеологии и должны были заняться писатели. Но они его просмотрели, впав исключительно в обличительство своей страны, да и народа.

В свое время В. Лихоносов написал очерк «Несчастье Солженицына», отказывая А.И. Солженицыну в писательском призвании, оставляя за ним призвание политика. Знал бы он тогда, что придет время «Несчастья Лихоносова». И вот оно пришло… Так устроена жизнь человеческая, что первые в ней бывают последними, а последние первыми…

Может быть, это – «запрещенный прием», но это как посмотреть… Выдающийся философ А.Ф. Лосев доказывал связь между словом и выражаемым им предметом, между именем человека и его сущностью. Давно замечена связь фамилии Солженицына с ложью. А Лихоносова с чем? Поскольку никаких «лихих» носов не бывает, то семантика слова, выплывающая из каких-то немыслимых далей прошлого, такова: лихо, беду несущий (См. словарь «Кубанский говор. Балакачка»).

Виктору Лихоносову Бог даровал талант лирического, элегического повествователя. И он кое-что сделал в согласии с этим дарованием. Но талант, как и всегда, остается не правом, а обязанностью. Обязанностью перед людьми. И – ответственностью перед народом и Родиной…

Несчастье же В. Лихоносова состоит в том, что пока он прилюдно, театрально «оплакивал» якобы судьбу наших предков, забывая о своих, во всяком случае, об отце, в России свершилась четверть века назад новая революция, в иной, разумеется, форме, последствия которой столь же трагичны, как и после революции начала ХХ века, и исход которой не вполне ясен…

Неужто потомки казаков столь бесталанны, что отдадут за понюх табаку такую трудную судьбу своих дедов и отцов, и свою собственную судьбу любым идеологическим лукавцам, которые сами заблудились на перепутьях нашего невнятного времени? Не верю в это. Или уже, действительно, наступили последние времена, когда слепой ведет зрячего?..

 

К сему, автор со столь же символичной фамилией

Катерина БЕДА

Источник: Новая Газета Кубани.


Несчастье Лихоносова

Новость отредактирована: 19 ноября 2018 в 01:00
Видео в процессе загрузки. Обновите позже и плеер обязательно появится!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

5 новостей Белореченска - каждый день на E-mail. Оформите подписку уже сейчас:

Loading
714 человек уже подписаны.